Кен Уилбер. Проект Атман. Гл.15(5)

(18-07-2014 11:12) 

Эгоический проект Атман: «эго»-идеал и совесть

Эгоическая самость – Р-В-Д «эго» – это действительно но­вый и более высокий порядок самовоплощения – новое и более высокое единство. Она немного ближе к Атману, в ней немного больше Телоса Атмана, – но она все еще не Атман, и потому у нее все еще есть свой проект Атман, своя попытка быть блистательным Героем, бессмертным и всемогущим Одним. Самость (более или менее) приняла смерть и трансценденцию всех низших уровней, но теперь она в значительной мере отождествлена с ментальным «эго», с Р-В-Д-«эго», и поэтому такая новая самость-заменитель яростно сопротивляется смерти и трансценденции. Вскармливае­мая своими новыми инцестами, она в ужасе съеживается перед но­выми смертями. Снова затевается битва жизни против смерти, и новая форма проекта Атман поднимает свою бессмертную голову.

Мы можем ясно увидеть это на примере одного лишь Супер-«эго» (я снова ограничу обсуждение субличностей «эго» одним Супер-«эго», или Родителем, и потому буду обсуждать проект Атман на эгоическом уровне только применительно к Родителю). Су­пер-”эго» традиционно подразделяют на «эго»-идеал, то есть все «позитивные» предписания и идеалы, и совесть, то есть все «нега­тивные» предписания и запреты. (Я вовсе не намерен исключать из рассмотрения очень важные работы Кольберга; просто сейчас наше обсуждение ограничится новой интерпретацией психоаналитиче­ских концепций.) На мой взгляд, всю эту тему можно кратко выра­зить, сказав, что «эго»-идеал – это просто сторона Эроса в эгоиче­ском проекте Атман, а совесть – сторона Танатоса. Они представ­ляют собой позитивную и негативную стороны эгоической формы бессмертной попытки быть Героем, Богом, Атманом, – и факты подкрепляют именно такую интерпретацию.

Мы можем начать с «эго»-идеала. Левинджер прекрасно поды­тожил ортодоксальную точку зрения на происхождение «эго»-идеала (как ее излагал Лэмпл-де Грут):

Идеал «эго» берет начало в младенческом «галлюцинатор­ном исполнении желаний» [уроборические области]. Когда младенец начинает осознавать различие между внутренним и внешним [уровень осевого тела], галлюцинаторное исполнение желаний сменяется фантазиями о всемогуществе и величии [образный проект Атман первичного процесса]. Из-за после­дующего опыта его относительной беспомощности, эти фантазии сменяются фантазиями о всемогуществе его роди­телей [начало родительского инцеста]. После разочарования и в этом, он формирует идеалы и этические нормы. Для Лэмпл-де Груша, вся эта последовательность остается только исполнением желаний [или эротическим инцестом во­обще] [243].

В данном абзаце суммированы почти столетние психоанали­тические изыскания, и, по моему мнению, речь идет просто о том, что в фундаментальном смысле «эго»-идеал – это кульминация исполнения эротических желаний, позитивная сторона проекта Атман. То есть, «эго»-идеал является кульминацией и суммой многих трансформирующих событий, нацеленных на закрепление различных форм проекта Атман, начиная, согласно некоторым мнениям, уже с плероматического и уроборического состояний. Он содержит – или, скорее, проходит через – все ранние формы Эроса, инцеста, позитивных желаний, жадных стремлений и непо­мерных потребностей, включая в себя все ранние попытки быть космоцентрическим и героичным.

И в той мере, в какой происхо­дит фиксация на одном из этих ранних уровней, такие примитив­ные желания и формы инцеста продолжают, согласно психоанали­зу, жить в «эго»-идеале, тем самым искажая действительные идеа­лы индивида, лживо преувеличивая его способности и обременяя его несбыточными грезами о рае. В итоге можно обобщенно ска­зать, что «эго»-идеал будет прибежищем для всех прошлых попы­ток космического совершенства. Это самый простой путь к пони­манию природы «эго»-идеала, и с такой его интерпретацией согла­сились бы не только психоаналитики, но и Беккер и все экзистен­циалисты.

Но это лишь половина истории – я полагаю, истинная, но все же половина. Рассматривая «эго»-идеал, психоанализ обнару­живает, что в его сердцевине лежит желание трансцендентного совершенства, превосходящего личную ограниченность, и на этом основании приходит к выводу, что «эго»-идеал является регрес­сивным желанием до-личностного совершенства в плеромном рае [120]. Я уже говорил, что это может быть лишь частично вер­ным. Ведь многое в «эго»-идеале представляет собой просто на­личную форму проекта Атман.

Это как бы отливочная форма, куда взрослый человек помещает свои проблески интуиции о реальном и высшем сознании Атмана. Или, можно сказать, это небольшое отверстие в оболочке «эго», через которое проникает интуитив­ный отсвет реального Совершенства. Значит, если только не име­ла места действительная фиксация, то «идеальность» «эго»-идеала вовсе не является регрессивным желанием до-временного со­вершенства в плероме, как, судя по всему, считают многие анали­тики [46], [120], [122], [141]. Скорее, это прогрессивное (хотя все еще несколько ограниченное) желание транс-временного освобо­ждения в Единстве.

Поскольку самость хочет трансценденции, хочет Атмана, но не осмеливается принять смерть или Танатос данного эгоического уровня, постольку она будет вынуждена примириться с компромиссом и заменителем, которым по основе своей и является «эго»-идеал, – частично иллюзия и «жизненно необходимая ложь», частично истина и реальность. В нем содержатся все интуитивные догадки об Атмане, которые невозможно ни понять, ни актуализировать в настоящем, и поэтому оно всегда побуждает человека стремиться за пределы его наличного состоя­ния посредственности, даже когда он суетится ради заменителей и суррогатов.

Естественно, возникает вопрос, к чему именно стремится это «эго»-идеал. Я не буду затевать спор по данному поводу, а просто соглашусь с Блосом, который утверждает, что эго-идеал толкает людей «на невероятные подвиги творчества, героизма, жертвен­ности и самоотверженности. Человек скорее сам погибнет за свой эго-идеал, чем позволит тому умереть [замещающая жертва]. Это наиболее бескомпромиссное влияние на поведение взрослого ин­дивида: его позиция всегда остается недвусмысленной» [45]. И что же это за позиция? Просто «поиск, [который] простирается в безграничное будущее, переходящее в вечность. Поэтому испуг перед конечностью времени, перед самой смертью представляется не-существующим...» [45].

Бессмертие и космоцентричность – это проект Атман «эго»-идеала. Проект бессмертия «эго»-идеала представляет собой просто вечно длящееся совершенство, а это как раз новый удел Эроса в его бегстве от смерти и пустоты, шуньяты, того Эроса, который страстно желает бессмертия через посредство вечно тянущейся цепочки «завтрашних дней». Иначе говоря, «эго»-идеал – это стремление поддержать и обезопасить само-ощущение, находящееся во власти иллюзии – во всем ос­тальном верной, но искаженной, – что эта самость и есть бес­смертный и совершенный Атман. Здесь, я полагаю, сердцевина «эго»-идеала.

Если мы теперь перейдем к негативной стороне проекта Ат­ман, мы можем сказать, что если «эго»-идеал является обителью Эроса, то в совести прогладывает Танатос. Подобно тому, как корни «эго»-идеала пролегают вплоть до плеромной и уроборической стадий, так и происхождение совести связано с самым пер­вым опытом Танатоса – со встречей с уроборическим другим и с последующим сопротивлением ему [225], [226]. «Некоторые не­приятные переживания [Танатос] позже структурируются, как родительские ограничения и требования [«висцеральная этика» на стадии членства], которым ребенок повинуется ради сохранения любви родителей.

На следующем этапе [начало эгоической стадии] некоторые из этих требований усваиваются посредством интернализации [родительский инцест]... Наконец, ребенок принимает ограничения и формирует совесть... [Совесть] во всех отношениях остается, прежде всего, средством ограничения» [243]. И ограни­чение подкрепляется Танатосом – всегда присутствующим стра­хом смерти, который как-то сдерживается совестью и выпуска­ется в терпимых дозах, необходимых для приведения самости в соответствие с требованиями совести (разве сам Фрейд в конце концов не сказал, что этот аспект Супер-«эго» сформирован Тана­тосом?)

Итак, подводя итог этого обсуждения мы могли бы сказать, что «эго»-идеал является кульминацией всех предшествующих инцестов, в то время как совесть -– кульминацией всех прежних кастраций – всех ограничений, отрицаний и прикосновений смерти. И если кастрации предыдущих уровней были тяжелыми и приводили к фиксациям, то в руках суровой совести индивид бу­дет продолжать вытеснение и диссоциацию тех прежних аспектов сознания, которые фактически должны были бы интегрироваться. Вместо дифференциации, трансценденции и интеграции происхо­дят диссоциация, фиксация и вытеснение. Вместо того чтобы по­жертвовать предыдущей стадией и принять ее смерть, индивид диссоциирует ее аспекты в качестве замещающей жертвы.

Дис­социация – это по самой своей сути замена жертвования. То есть, вместо того, чтобы принять чистую смерть предыдущего частного уровня, индивид предлагает части самого себя взамен настоящего самопожертвования. Под руководством интернализованного Родителя он будет вытеснять, отчуждать и диссоцииро­вать все те аспекты самости, которые с точки зрения интернализованного Родителя угрожают смертью.

Таким образом тот, кто приобрел фальшивую и идеализированную Персону (маску) будет диссоциировать и вытеснять все грани своей самости (такие, как Тень), угрожающие его раздутому образу себя. Вместо того чтобы принять смерть фальшивой Персоны, индивид подменяет ее смер­тью Тени, вытесняя и диссоциируя последнюю. Подобно тому, как «эго»-идеал подменяет Эрос, совесть подменяет Танатос. Так, я полагаю, легче всего по-новому интерпретировать важные рабо­ты психоанализа, касающиеся Супер-«эго», его «эго»-идеала и совести.

Отбрасывание родительского инцеста/кастрации

Как только родительский инцест выполнил свое назначение – создание самости более высокого порядка посредством родитель­ского инцеста и родительского ролевого моделирования – он дол­жен быть отброшен путем разотождествления и дифференциации. Мать-Родитель и Отец-Родитель должны быть принесены в жертву, их смерть должна быть принята, а их исключительная власть над сознанием – сломана. Если же самость отказывается отбросить родительский инцест, тогда она уязвима для родительской кастра­ции: индивид остается в состоянии безвольной податливости при­казам родителей.

Самость пребывает в родительском слиянии. Ин­дивид не в силах выдержать тревогу разделения, связанную с ухо­дом от Родителя-матери и Родителя-отца, и поэтому вся ментальная-эгоическая область кастрируется мнениями «мамочки и па­почки». Человек проходит через жизнь, так ни разу и не осмелив­шись на оригинальную идею и на то, чтобы «идти своим путем». Воцаряется слияние: прекращаются развитие, дифференциация и трансценденция.

Драма достигает своей кульминации в подростковом возрасте. Создав несколько подходящих масок (посредством родительского инцеста), индивид теперь начинает дифференцироваться и разотождествляться с ними в той мере, в какой сумеет трансцендировать их и интегрировать в зрелое «эго», а затем начинает трансцендиро­вать и само «эго». Тут требуется смерть старого материнского-отцовского Супер-«эго» (которую Нейман называет Умерщвлением Первых Родителей) [279]. Естественно, это будет чем-то, что мо­жет перепугать настоящих родителей, и возникающее в результате напряжение принесет много неприятностей обеим сторонам [292].

Если же на этой стадии все складывается успешно, тогда инди­вид развивает зрелое, интегрированное «эго», – первый шаг на внутренней дуге, – и, следовательно, переходит к надэгоическим формам самости: кентаврической, тонкой, причинной и предель­ной. Проект Атман становится все тоньше и, в конечном итоге, может полностью уступить место самому Атману. И в видении этого предельного Света рождается Сияющий Бог.

Back to top

карта сайта