О таких актрисах, как Ольга Остроумова , говорят, что они играют оголенными нервами, растворяясь в ролях без остатка. Впервые заявив о себе как о талантливой актрисе в фильме Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника», Ольга Остроумова продолжает удивлять и радовать нас новыми творческими открытиями.
Личные цитаты:
Плохих и хороших, как я поняла за свою жизнь, не бывает. Мы все люди, в которых намешано все: и то, и другое, и третье. Скажем, когда людей арестовывало НКВД, кто-то из трусости сразу всех закладывал, кто-то это делал, не выдерживая пыток, это были и очень сильные люди, а третий не закладывал никого. Обстоятельства те же, а люди все разные, понимаете. Хотя и в тех, и в других есть добро и зло. Во всех нас это есть. Просто кто-то выпускает из себя зло и считает - ну вот обстоятельства выше меня. А у другого есть незыблемый закон, когда нельзя, стыдно быть плохим. Мне кажется, что раньше этот закон был сильнее, чем сейчас.
XIX век ближе. Мы, конечно, там не жили, всякое и там было. Но все-таки были более четкие понятия о чести и достоинстве.
Не то, что я люблю ломать себя. Просто я люблю играть разные роли. Например, если я сегодня сыграла какую-то лирическую героиню, то мне не хочется следующую героиню играть такую же. Надо дать себе отдых, передышку своему нутру. И сыграть что-то совсем другое. Я все-таки актриса, и я хочу овладеть и комедийным жанром, и трагедийным, и драматическим. Это входит в часть моей профессии. И чем больше я буду уметь и лучше адаптироваться в различных условиях, тем лучше.
Вы знаете, я думаю, что в любой героине надо искать гротеск. А в любой гротесковой роли искать героиню.
Однажды я чуть не отказалась от роли мадам Бовари в театре. Потому что я не очень для себя понимала, как из-за любви к мужчине можно отказаться от ребенка, бросить его. Есть только любовь, и больше ничего не существует. Нет, бывает, конечно, когда безумно влюбляешься, но от детей, я считаю, отказаться нельзя. А мадам Бовари отказывается от всего. Но, тем не менее, я сыграла эту роль и очень благодарна режиссеру, что он меня убедил.
Актер должен всегда учиться. Я стараюсь каждую роль для себя начинать так, как будто я ничего не знаю и не умею. Когда актер говорит: «Ну, это я умею, это я сделаю» - все, это будет ремесло. А когда актер говорит себе: «Нет, я не знаю, как это сделать» - вот тогда начинается творчество. Даже в какой-то отдельной сцене. И я стараюсь именно так подходить.
...Я очень критична к себе.
(о фразе Станиславского «Не верю») Это когда не нашла еще «яблочко», куда точно попадать. И вот ты играешь как бы вокруг: в семерку, в восьмерку... И тогда я сама себе говорю: «Не верю, не верю, не верю, это не так». И вдруг, когда попадешь в «яблочко», ты сам чувствуешь, что это органично для твоего персонажа. И не только органично, а очень точно. Ведь любую фразу можно сыграть и так, и по-другому. Но должна быть единственная именно для этого персонажа, для этого момента и для этой ситуации. И вот ее надо найти. Это довольно сложно. И это и есть то самое постоянное учение, о котором мы говорили.
Истина, она в жизни. И в том, какие мы. Вечный российский вопрос: для чего мы живем? Как жить? Что делать? Вот поиски ответов на эти вопросы и есть все роли, собственно говоря. Это неотделимо. Сегодня я играю такую роль, завтра другую, но все равно я постоянно щупаю: что это за персонаж, в чем его правда? В чем правда другого персонажа... И где же, собственно, твоя правда? Это как у художника Ге - «Что есть истина?». Хотя появляется желание просто выйти и поиграть, покуражиться. Если есть, где покуражиться, это замечательно. С Сашей Филиппенко мы здорово куражились на «Бедной Насте». Получился хороший результат, и мы сами от этого получали удовольствие.
Вот раньше, например, когда играли советские пьесы, и когда были совсем молодые, тебя никто не спрашивал, а просто назначали на роль. Надо так надо. Сейчас в театре уже спрашивают. А в кино ты либо соглашаешься, либо нет. Это всегда так было.
(О растворении в роли, выпадении из нее) Ну, мы же не из сумасшедшего дома, чтобы не знать, где мы находимся и кто мы. Это все равно игра. Это профессия. Бывает игра серьезная, бывает игра легкомысленная. Дети, например, играют в свои игры очень серьезно и верят в то, что делают. А выпадения из роли... я что-то не припомню такого. Хотя однажды было, когда мы расхохотались на сцене вместе со зрителем. Там был момент какой-то смешной. В комедии по пьесе Запольской «Их четверо». Что-то там случилось на сцене, зритель рассмеялся, и какую-то секунду мы смеялись вместе со зрителем. Потом, конечно, продолжили спектакль.
Я оптимист. Но угрюмый оптимист.
Чтобы все были здоровы. Это и есть самые важные желания на сегодняшний день.
