Рональд Фэйрберн

(01-09-2010 14:14) 



Концепция Фэйрберна о садистических отношениях между фигурой внутреннего вредителя (saboteur) и "либи-дозным эго" лучше всего подходит для объяснения одновременного присутствия беззащитного "невинного" внутреннего объекта и неистового Защитника/Преследователя этого объекта. Фэйрберн работал с детьми, которые во время Второй мировой войны подверглись сексуальному насилию. Он обнаружил, к своему изумлению, что эти невинные дети испытывали чувство стыда в связи с тем, что они были объектами сексуального насилия, они сопротивлялись воспоминаниям о своей травме, так как это заставляло их чувствовать себя "плохими". Фэйрберн пришел к выводу, что мотив, побуждающий ребенка быть плохим, возникающий в контексте отношений зависимости, определяется потребностью "сделать объект хорошим" (Fairbairn, 1981:65), и это происходит через интернализацию "плохости" этих объектов. Впоследствии образы "я" и объекта, несущие эту "плохость", вытесняются. Здесь Фэйрберн делает ценное замечаение, указывая на то, что агрессия ребенка является фактором этого вытеснения. Он пишет:

Именно переживание фрустрации либидо вызывает агрессию ребенка по отношению к его либидозному объекту - так возникает состояние амбивалентности... Так как для ребенка невыносимо иметь объект, который одновременно является и хорошим, и плохим, он пытается ослабить напряжение этой ситуации, расщепляя фигуру матери на два объекта. В дальнейшем она представляет собой "хороший" объект, если удовлетворяет его либидозно, и наоборот, в случае неудачи в удовлетворении его либидозных потребностей она оказывается "плохим" объектом.

(там же: 110)

Однако как только [эта] амбивалентность закрепилась, выражение ребенком чувств по отношению к матери ставит его в положение, которое должно представляться ему исключительно рискованным.

(там же: 112)

Так, выражая агрессию, он подвергает себя риску утраты хорошего объекта [она тем более его отвергает], если же, с другой стороны, он выражает свою либидозную потребность, то ему угрожает особенно опустошительное переживание унижения и стыда от осуждения его любви и пренебрежения или преуменьшения значения выказанной им потребности [или]... на более глубоком уровне над ним нависает угроза переживания дезинтеграции и психической смерти.

(там же: 113)

[В этой опасной ситуации]... ребенок ищет пути обхода опасностей, связанных с выражением либидозного аффекта и аффекта агрессии по отношению к объекту, он использует максимум своей агрессии для того, чтобы контролировать максимум своей либидозной потребности. Таким способом он снижает интенсивность требующего внешнего выражения аффекта, как агрессивного, так и либидозного... Либидозное эго овладевает избытком либидо, а избытком агрессии овладевает внутренний вредитель. Таким образом, маневр ребенка с использованием агрессии для подчинения либидозной потребности оборачивается нападением внутреннего вредителя на либидозное эго.

(там же: 115 )

В главе 1 мы привели исчерпывающие примеры таких нападений в случае миссис Y и мужчины с ружьем, а также в сновидении художницы о человеке с топором. Согласно Фэйрберну, преследующие внутренние объекты такого рода, вероятно, представляют собой персонификации инвертированной агрессии пациента - агрессии, которая предназначалась для процессов адаптации, но не была использована в этих целях. Пациент, таким образом, остается, с одной стороны, со своим ищущим компромиссов "ложным я", направленным вовне, во внешний мир, а с другой - с агрессией, обращенной вовнутрь.

Одна из важных идей Фэйрберна заключается в том, что цель психоаналитического лечения должна состоять в поддержке пациента в рискованной ситуации высвобождения его интернализованных "плохих" объектов, так чтобы их либидозный катексис мог быть разрешен. Пациент сопротивляется этому, постоянно впадая в "искушение использовать "хорошие" отношения с аналитиком в качестве защиты от принятия этого риска" (там же: 69). "Я убежден,- говорит Фэйрберн,-

[что] самые начальные истоки развития психопатологии восходят, скорее, к области этих плохих объектов, чем к области суперэго; ибо по отношению ко всем психоневротическим и психотическим пациентам можно было бы сказать, что если Истинная Месса служится в алтаре, то Черная Месса служится в склепе. Таким образом, становится очевидным, что психотерапевт является прямым наследником экзорциста: он имеет дело не только с "отпущением грехов", но также и с "изгнанием бесов".

Back to top

карта сайта